Космос и комикс

Космос и комикс. Только ли фонетикой ограничивается связь этих понятий? Может быть, их созвучность — только намек? Попробуем разобраться.

Вообразим для начала следующую ситуацию: встречаются совоокий юноша-древнегрек и развеселый парень с техасской бензоколонки. На спор берутся изобразить свое представление о любви. Каково же будет изумление обоих, когда первый предъявит вырезанную стеклышком из придорожного известняка (пардон за условность!) статуэтку Афродиты, а второй — старательно срисованный ядовито-алым маркером сюжетец со вкладыша жвачки «Love is».

Изумление изумлением, но мы возьмемся разъяснить этот случай. Дело в том, что существует давно уже выявленная разница между мировосприятием древнего грека и современного (скажем так — вдребезги зацивилизованного) человека.

Мышление нашего культурного предка было онтологичным, то есть ориентированным прежде всего на бытие, на закономерности существования мира в целом. Именно в связи с ними он и определял свою индивидуальность. Точнее говоря — свои представления о космических, природных законах он проецировал на социальную, личностно-духовную и прочую жизнедеятельность. При этом, он (по крайней мере, в досокра-тический период) не стал бы, подобно нам, выделять подтипы этой жизнедеятельности, напротив — он совершенно спокойно ощущал себя нормальной, нераздельной с другими, составляющей космоса, вливался во все его процессы и понимал их в качестве тождественных друг другу.
В частности, любовь между мужчиной и женщиной и взаимоотношения Земли (Геи) со вселенской равнодействующей (Ураном) были для него эпизодами одного фильма.

Поэтому и основные категопии его мышления были очень многозначными. Та же Афродита представляла собой и богиню любви (мать проныры и шалопая Эрота), и образец самого прекрасного женского тела.

Что же касается космоса — главной для грека категории, — то она включает в себя все позитивные и структурно-значимые начала мира: это и идеальное тело, и Вселенная (которая для грека была идеальной), и порядок, и гармония как таковая. Короче, это сплошной, мерно пульсирующий в каждой клетке мироздания плюс. Всепроникающий принцип упорядоченности.
Другое дело мы. Наше мышление стоит определять как психологическое по преимуществу. Отдавши всякого рода теоретизирования по поводу мироустройства на откуп ученым (ну нам ли судить о тонкостях строения атома или пополнять таблицу Менделеева?), мы больше занимаемся сугубо внутренними проблемами, и если прежде фраза о том, что гвоздь в подметке -достаточный повод для того, чтобы разродиться трагической поэмой, относилась только к поэтам, то теперь она с таким же успехом характеризует нас. Мы так же чувствительны.
Уже в школе (а ведь это только начало), пропуская в произведениях классиков описания природы, мы в первую очередь интересуемся сюжетом. А что такое сюжет? В крайнем своем определении — это сумма психологических столкновений с вытекающими отсюда столкновениями физическими.

Впоследствии мы занимаемся своими комплексами, душевными тяжбами, подозрительными поползновениями сознания не меньше, чем вегетарианцы собственным здоровьем. Все мы — психологи-любители.

При чем же здесь комикс, спросите вы? Видите ли, в наших камерных психологических исследованиях комикс выполняет ту же роль, что и космос в мировоззренческих построениях древнего грека. Он их упорядочивает, организует. Он — скелет, основная структура и в то же время — главный материал для ваяния.

Дело в том, что при детальном изучении комикс оказывается набором архетипических (базовых для психологии) героев и сюжетов. Его пантеон является на деле самой полной классификацией всех возможных человеческих типов. Гротескная универсальность героев комикса и обеспечивает полноту этой классификации.

Больше того, мы даже мыслим комиксами: в нашем сознании всякий раз происходит обусловленная конкретной ситуацией нарезка известных сцен и положений (мы можем выступать в роли Бэтмена, кидаясь в закрывающиеся двери вагона метро, в роли многоликой Маски, ухитряясь флиртовать на одной вечеринке со всеми симпатичными особами противоположного пола). Так называемые социальные роли и связанные с ними социальные игры исчерпывающим образом уже проиллюстрированы комиксом, и при желании мы можем легко тасовать их, основываясь только на опыте чтения-смотрения комиксов.

Проще говоря, в наши дни комикс становится столь же актуальной и конкурентоспособной формой мышления, какой в свое время (а именно в Древней Греции) оказывался принцип космологичности сознания.

В следующем номере нашей газеты мы изложим недолгую, но крайне насыщенную историю существования этого жанра. (Поверьте, это будет не хуже, чем «Бэтмен-3».).
А пока представляем вам альтернативный вариант рекламного комикса с общим названием «Вася и Сахара»<нет>.

Денис Бычихин
г. «Современное образование» (г. Москва, издание Современного Гуманитарного Университета) 4/1998 с. 8