Человек, обманувший четыре смерти

Вот уже полвека, посещая церковь, Михаил Ильич Прохоров ставит четыре свечи за свои четыре чудесных избавления от смерти, три из которых произошли на фронтовых дорогах, одно — перед войной. Его жена, Вера Ивановна, во время войны дважды получала на него похоронные свидетельства…

Рос он на Славгородщине, в деревне Ржавка, в крестьянской семье, где был пятым по счету ребенком. Жили бедно, поэтому уже в шестнадцать Михаил уехал из села искать себе работу, чтобы помочь семье. Обратился в райком комсомола тогдашнего Пропойского района, там как раз подыскивали кадры для молодежного десанта на освоение Дальнего Востока. Думал, что попадет в Комсомольск-на-Амуре, а как приехал туда, оказалось, что нужны люди на золотые прииски в Магаданской области. Стал работать старателем. Заработок напрямую зависел от того, сколько золота намыл.

Спустя три года, в 1939-м, приехал вместе с молодой женой в родное село в отпуск. Привез с собой немало денег и разных дефицитов. В то лето он сильно загулял, почитай, всю деревню поил, так что у местных слух пронесся: «У Петровны (его мать) сын миллионером стал». Сказывалась молодость — покрасоваться хотелось перед сельчанами, тем более что не так давно его за голодранца принимали. А сейчас даже начальство здоровается уважительно и выпить с ним не прочь. Пить-то они не отказывались и рассказы Михаила охотно слушали, да были себе на уме. Написали донос в соответствующие органы. И очутился Михаил Прохоров в тюрьме в Орше.

Там ему сразу предложили подписать бумагу, что он — агент одновременно японской и американской разведок, сообщал все, что делается на приисках западным спецслужбам, вынюхивал данные об охране, системе работы приисков, оборудовал тайники в тайге, вербовал для разведки своих товарищей по артели. Следователь Янов убеждал во всем этом признаться, и ничего особенного, мол, Прохорову не грозит. Но Михаил Ильич знал, что менее расстрела за такое не дают, и что-то внутри подсказывало ему, что, признайся он или нет, — от этого ничего не изменится. Можно сказать, предопределен его расстрел. Выдержав несколько пыток — стоял часов шесть по стойке «смирно», — был уже склонен к тому, чтобы подписать признание. Но когда пришел на допрос уже готовый на все, вместо следователя Янова его встретил какой-то майор, который сообщил, что разоблачили Янова, что попал Прохоров в руки отщепенца, но он советский человек и должен понимать, как враги иногда маскируются. В общем, подписал бумагу о неразглашении того, что было,
— и домой.

В начале войны Прохорова призвали в армию. Его часть, составленная из новобранцев, должна была пешком через Чаусы и Кричев дойти до Рославля и там получить обмундирование и оружие. Так и шли толпой под предводительством одного кадрового офицера. Где-то под Кричевом их обогнал грузовик с военными в советской форме. Сидящие в кузове стали в упор расстреливать новобранцев. Послышались команды на немецком языке. Все случилось неожиданно, и в считанные секунды два товарища, рядом с которыми шел по дороге Прохоров, были убиты. Михаил упал на землю. Несколько автоматных очередей немцы пустили по земле, видимо, добивая тех, кто шевелился. Когда звук грузовика замер вдали, осмелился поднять голову. Машина с диверсантами направлялась в сторону леса, туда, где скрылись уцелевшие новобранцы во главе с офицером.

Остатки своего отряда Михаил все-таки разыскал: немцы побоялись слишком далеко заходить в лес. В Рославле оказалось, что на многих из спасшихся были составлены похоронки. Одна из них была отправлена в Барнаул, где проживала у своих родителей жена Прохорова.

В Рославле Прохоров выучился на артиллериста и был направлен обслуживать знаменитые «катюши». Воевал под Ленинградом. Здесь в третий раз едва не распрощался с жизнью. Около Выборга на них налетел вражеский авиаотряд и обрушил бомбовую лавину на их часть. В живых остались единицы. Михаила Ильича контузило, его нашли потом засыпанного землей, но живого. Почти месяц он не мог прийти в себя. С похоронкой и в этот раз поторопились, но Вера Ивановна потом ему сказала, что после первого случая в сообщение о его гибели она не поверила.

Четвертый случай его избавления от неминуемой, казалось, смерти иначе как чудом не назовешь. Нашли как-то солдаты бесхозное стадо коров, и командир части приказал ему, двум рядовым и шоферу доставить нескольких животных с нейтральной полосы на походную кухню. Интуиция подсказала Прохорову, что лучше приказ нарушить, но не ехать. Ребята же поехали и на глазах всей части подорвались на мине. А он до Берлина дошел потом без единой царапины и только там получил ранение, после которого его комиссовали. Для человека, четырежды обманувшего смерть, это, пожалуй, был особый знак — нельзя бесконечно испытывать судьбу…

После войны они с Верой Ивановной жили недолго в Барнауле, потом приехали в Белоруссию. Работал Михаил Ильич на различных минских заводах в охране, контролером ОТК, а жена — по медицинской части. Вырастили двоих сыновей и дочь. И хотя живет сегодня Михаил Прохоров теми же нелегкими заботами, как и тысячи других ветеранов, но считает, что судьба к нему по-прежнему благосклонна.

Борис САФРОНЕНКО, «СБ».
На снимке: Михаил Прохоров с женой.

г. «Советская Белоруссия»  11.08.1998 с.19