Спириты с улицы Будущего

Всякий раз, проходя мимо изрядно обветшавшего здания в стиле модерн 30-х годов на окраине Гаваны, я испытывал любопытство. Уж больно странные звуки постоянно доносились оттуда — то нечто похожее на хоровой плач, то возгласы буйной радости.

Да и название учреждения, разместившегося там, интриговало: «Высший национальный спиритический совет», или «Дом спирита». И вот однажды я перешагнул порог загадочного дома на улице Порвенир (Будущее): по иронии судьбы, именно здесь нашли пристанище люди, чьи взоры обращены в прошлое…

Советский журналист? — переспросил человек, встретивший меня. Это был крепко сложенный мужчина с волевым лицом, в ослепительно белых одеждах. — О, мы польщены вниманием прессы такой великой страны. Разрешите представиться: Альфредо Дуран, председатель совета. Весь к вашим услугам. Никаких секретов у нас нет: можете смотреть, спрашивать, фотографировать. А хотите — участвуйте в наших спиритических сеансах.

Признаться, я даже немного растерялся от напора гостеприимного компаньеро Дурана. «Спириты вообще, а гаванские в особенности — народ замкнутый», — внушал мне накануне один знакомый. Они, мол, привыкли общаться с миром потусторонним и хранить свои секреты от суетного глаза чужака. А тут такой прием…

Увлекаемый энергичным председателем, я оказался в холле с длинными рядами скамей вдоль стен. Думал, мы остановимся здесь, но мой гид шел дальше, минуя библиотеку, гостиную, кабинет, спальни. «Все как в обычном доме, и никаких чудес», — разочарованно подумал я. Наконец мы выбрались во дворик, заполненный людьми в таких же, как у председателя, белых одеждах. Они ритмично раскачивались под заунывное пение. Даже мимолетного взгляда было достаточно, чтобы понять: люди эти находятся в каком-то отрешенном состоянии. «Прямо коллективный транс», — мелькнула мысль, и, словно поймав ее, компаньеро Дуран серьезно объяснил:
— Это — медиумы. Они излучают магнетические флюиды и направляют в провинцию Сан-кти-Спиритус.

Вид у меня, наверное, был несколько ошарашенный, потому что мой новый приятель счел необходимым пояснить:
— Видите ли, наш первейший долг — помогать людям, попавшим в беду. В поселке Санта-Лусия заболела 3-летняя Марлен Эрнан-дес Регальдо. Ее мать прислала телеграмму с просьбой воздействовать на девочку нашими спиритическими средствами. Вот это мы делали на ваших глазах.

— А насколько эффективно такое лечение?
— У нас уже есть опыт, нам удавалось облегчать страдания больных на расстоянии, — авторитетно заявил председатель. — Что касается Марлен, о ее самочувствии мы узнаем завтра: мать сообщит.

Услышав наш разговор, подошли женщины и начали уверять меня, что их цветущий вид — заслуга здешних чародеев. А еще недавно одна из них не вставала с постели, разбитая параличом. Другая страдала болезнью, с которой не могли справиться врачи, считая ее неизлечимой. У третьей было сильное нервное расстройство. А теперь все они — здоровые, счастливые матери и жены, передовые работницы. Словом, атмосфера, в которую я попал, напомнила ажиотаж, охвативший нашу страну во время первых телесеансов доктора Кашпировского…

Стремясь оградить меня от чересчур экспансивных энтузиасток спиритизма, компаньеро Дуран предложил вернуться в дом. Пока мы шли, я припоминал те скудные сведения о спиритизме, которые перед визитом на улицу Порвенир почерпнул из «Научно-атеистического Словаря». «Спиритизм, — сообщал он, — это мистическое псевдонаучное учение о загробной жизни «духов умерших» и о возможности общения с ними. Возникло в глубокой древности на основе религиозных представлений о существовании души. Последователи этого учения утверждают, будто «духи умерших» через особых посредников, «медиумов», впадающих в состояние гипнотического усыпления с помощью различных приемов, могут отвечать на вопросы, показываться, фотографироваться и т.д.»

Честно говоря, то, что я увидел, в эту схему явно не укладывалось. Я поделился сомнениями с председателем.
— Мы можем общаться и с духами умерших, — в его голосе не было и тени сомнения. — Ну а теоретические постулаты спиритизма вам лучше изложит мой заместитель Луис Анхель Сан-Мартин. Сейчас я вас познакомлю.

Мы вошли в кабинет, и первое, что бросилось мне в глаза, — несколько увесистых книг на столе.
— Здесь изложена вся суть спиритизма, — похлопывая старинные переплеты, сказал Луис Анхель, охотно откликнувшийся на просьбу просветить советского журналиста. — Автор этих семи основополагающих трудов — французский ученый доктор Леон Ипполит Денизар, больше известный под псевдонимом Алэн Кардек. Вы видели во дворе его бронзовый бюст.

Часто нас пытаются обвинить в религиозном суеверии, тогда как спиритизм — это наука, философия. Хотя терминология в учении доктора Кардека и включает в качестве ключевого слово «Бог», к церковным доктринам мы относимся скептически, особенно к их практическому воплощению, — продолжал мой наставник. — Ведь в религии фетиш божественного отделен от человека, подавляет его, делает личность пассивной. По определению же основоположника спиритизма, Бог — высший разум. Он бесконечен, как и все, непознанное людьми. Надо учиться шаг за шагом постигать эту бесконечность. Бог — внутри каждого из нас. И мы добиваемся, чтобы каждый член нашего общества постоянно и упорно занимался самосовершенствованием, следуя девизу: «Будь не просто хорошим, а лучшим работником, здоровым и высокоморальным человеком».

— До 90 процентов болезней — результат дурных помыслов, — растолковывал мне Луис Анхель. — Наша задача — избавить людей от всего негативного, а значит, и нездорового. Этой цели и подчинено искусство медитации, которым мы владеем.

…Беседу прервал шум во дворе. Оказалось, что после перерыва, отведенного на традиционное коллективное изучение и обсуждение трудов доктора Кардека, там возобновились ритуальные действия. Взявшись за руки и ритмично выкрикивая заклинания, медиумы принялись водить хоровод. Присоединившийся к ним Луис Анхель неожиданно высоким, с хрипотцой голосом завел «спиритическую песнь» — молитву-импровизацию, которая вызывает на свидание «духи умерших». С людьми стало твориться что-то невероятное. Зашелся в конвульсиях крановщик Эд-мундо Гомес Пинеда. Пустилась в пляс 86-летняя негритянка Лус Маура. Словно слепая, бормоча что-то нечленораздельное, передвигалась красивая секретарша Ракель Амару Пегеро. Все они в эти секунды общались… с загробным миром. А я… я, признаться, почувствовал себя обделенным: ни одно потустороннее существо не желало знаться со мной. Именно поэтому мне хотелось подробно узнать, что же конкретно происходило с людьми, окружавшими меня.

И они охотно объяснили. Контакт был двоякого рода: одни «духи» благодарно явились на зов и одарили медиумов дополнительной внутренней энергией. Других, напротив, пришлось проклинать в целях «перевоспитания».

— Да-да, — хором убеждали новые знакомцы, — в потустороннем мире, как и на нашей грешной земле, есть духи и «хорошие», и «плохие», и к ним нужен разный подход. Люди и «духи» обладают сходной по природе магнетической энергией, и именно во время общения выясняется, кто из них в каждом конкретном случае сильнее, кто способен оказать на «партнера» воздействие. Правда, душам умерших легче: они освобождены от стесняющей плоти, им проще повелевать энергией. Живому же человеку, чтобы побеждать, надо постоянно заниматься нравственным самосовершенствованием.

Только убедившись, что я разобрался в сложной механике состоявшегося ритуала, уставшие, истекавшие потом, но крайне удовлетворенные, судя по выражению лиц, медиумы разошлись по комнатам. Со мной остался гостеприимный председатель Высшего национально-спиритического совета, готовый ответить на все мои вопросы. И я не заставил его ждать.

— Как приложимы исповедуемые вами моральные и философские принципы к реальной жизни в кубинском обществе?
— О, самым непосредственным образом! — горячо отозвался он. — Мы, я бы сказал, спириты-революционеры. Мы полностью поддерживаем политику компартии, так как считаем, что лучшая молитва — дело, и в этом смысле Куба ближе к Всевышнему, чем любая другая страна. Из 400 членов нашего совета большинство — образцовые работники, члены отрядов «милисианос», активисты различных формирований и организаций. А брат одного из наших медиумов носит почетное воинское звание команданте и даже был министром в революционном правительстве. Жаль только, — погрустнел председатель, — что до сих пор существуют ограничения для верующих вступить в компартию. К таковым причисляют и нас, хотя, полагало, не совсем правильно. Впрочем, недавно Фидель Кастро подарил спиритам огромную надежду, сказав, что руководство страны готово обсудить этот вопрос, чтобы не закрывать путь в ряды коммунистов ни одному кубинцу, по-настоящему преданному социализму.

Кстати, как я потом узнал, компаньеро Дуран — один из тех, кто готовил кубинскую революцию. Во времена Батисты он создал и возглавил первичную ячейку подпольного Движения имени 26 июля на шахте «Чако-Редондо». Потом сражался в Повстанческой, армии.

Когда я покидал «Дом спирита», председатель спросил:
— Ну как, удовлетворили мы ваше любопытство?
— Да, спасибо, —. поблагодарил я, — но как же с верчением столов, блюдцами, стуками и другими традициями?
— Многие члены нашего общества знакомы с этими методами, но мы их не практикуем, — снисходительно улыбнулся собеседник. — В них есть элемент искусственности, элитарности, а часто и обыкновенной игры. Мы же предпочитаем живое общение в круге, который называем «спиритическим кордоном», и рассчитываем на собственные магнетические возможности.

Когда я вышел на улицу, над городом уже висела черная тропическая ночь. И только мерцал огоньками «Дом спирита». Из него неслись странные звуки и, да простят меня новые друзья, веяло какой-то чертовщинкой…

Гавана. Владимир Куликов

P.S. Дома я поспешил проявить фотопленку, но… она оказалась засвеченной. Так что полюбоваться на спиритов-революционеров с гаванской улицы Будущего читатели, увы, не смогут.

ж. «Эхо планеты» №14 1991 с.42-43