Охота пуще неволи

Охота и власть

Борис Ельцин незаконно хранит оружие!

Саратовский писатель Юрий Никитин выпустил книгу «Царские забавы» — о фатальной роли охотничьей страсти в жизни России и ее лидеров.

Невероятно, но факт: за минувшую тысячу лет в российской истории было всего два правите­ля, равнодушных к охоте: царь Федор Романов и генсек-президент Михаил Горбачев. Все остальные регулярно пре­давались этой забаве — кто с рогати­ной, кто с «тулкой». Писатель Юрий Никитин три года провел в архивах и библиотеках, по крупицам собирая све­дения о царских охотах. Итогом этих изысканий и стала книга, вышедшая не­давно в Саратове.

— Властные устремления и страсть к охоте неразрывно связаны, — убежден Никитин. — Скажем, политическое бу­дущее Николая II можно было бы точно предсказать по его охотничьим опытам. Он — типичный неудачник. В письмах родителям Николай, еще це­саревич, плакался по поводу своей фатальной невезучести на охоте. Это невезение потом преследовало его и в политике. Кстати, он был единствен­ным русским царем, кто охотился в Индии на тигров. Увы, и там его вы­стрелы не отличались меткостью.

— Кто же, по-вашему, из российских правителей самый удачливый охотник?
— Иосиф Виссарионович, конечно же! Хотя его биографы и утверждают, что оружие он брал в руки всего-то три раза в жизни. Но чего стоит, на­пример, такой эпизод, засвидетельст­вованный товарищем Кобы по ссыл­ке. Коба взял ружье, двенадцать па­тронов и ушел в сопки. Вернулся и выложил на стол двенадцать куропа­ток! Изумленным товарищам он сооб­щил, что по дороге приметил еще стаю дичи. Опять ему дали двенадцать патронов — и снова двенадцать тушек!

— По людям он тоже бил без прома­ха…
— На XVII съезде ВКП(б) тульские мастера подарили Сталину снайпер­скую винтовку. Он как бы шутя при­ложил ее к плечу и стал целиться в зал, рассматривая делегатов в оптиче­ский прицел. Позже историки под­считали, что из 1 220 участников того съезда через короткое время в живых осталось 117 человек.

— Политики — люди воли и, видимо, когда того требовали «дела службы», подавляли свою охотничью страсть?
— Далеко не всегда. Первым по азартности в этом ряду стоит, без вся­ких сомнений, Петр II, внук Петра Великого. Летописцы о нем сообща­ли, что все два с половиной года цар­ствования он провел на охоте и в Кремль наведывался только в случае крайней необходимости. Бросить охо­ту его мог заставить только, к приме­ру, такой беспрецедентный в истории мировой дипломатии случай: ино­странные послы, отчаявшись застать царя на «рабочем месте», устроили в Кремле настоящую забастовку — мол, с места не тронемся, есть-пить не бу­дем, пока его императорское величе­ство не удостоимся лицезреть… Наз­ревал мировой скандал, пришлось ца­рю уступить и вернуться в Москву на три дня. Петр II жил на охоте, на охо­те и погиб. Говорят, в горячечном бреду последних дней царь все дого­нял волков и науськивал собак.

Российские императрицы, кстати, не уступали царственным охотникам. Екатерина II рано утром садилась с егерем в лодку и отправлялась постре­лять уток. Елизавета Петровна обожа­ла тетеревиную охоту. А Анна Иоан­новна вообще уникальна — без прома­ха стреляла на скаку, что не каждому мужчине-то под силу. Во всех залах Зимнего дворца во времена ее правления возле окон стояли готовые к бою ружья — и не дай Бог какой-нибудь во­роне появиться поблизости, меткий выстрел императрицы ее тут же насти­гал…

— Надо полагать, организация царских охот влетала казне в копеечку?
— На то они и царские. К примеру, Александр III раз-другой съездил в Беловежскую пущу в коляске, зарабо­тал на колдобинах опущение почек. Думаете, после этого охоту забросил? Как бы не так! Велел проложить пря­мо к охотничьему домику железную дорогу! А Хрущева в дельту Волги до­ставлял комфортабельный теплоход, Леонида Ильича — специальный само­лет и катер на подводных крыльях. Если глупая птица не летела Хрущеву под ружье, ее вертолетами гнали с мо­ря на охотников, поближе к террасе «скромного» охотничьего домика.

— В вашей книге приводится факт, о котором я, признаться, раньше не слы­шала: Ленин в последний раз охотился всего за три дня до смерти, полупарали­зованный, когда уже и говорить-то не мог…
— Ленин стал заядлым охотником в Шушенском. Его биографы потом пи­сали, что чуть не с порога засел Ленин за экономический труд «Развитие ка­питализма в России». А по письмам этого периода видно совершенно чет­ко, что в это время его все более и бо­лее захватывала ружейная страсть. И все это время штудировал он… руко­водство по воспитанию собак.

Ленин действительно за три дня до смерти был на охоте. Он сидел, уку­танный в бобровые меха, в санях, а стреляли телохранители. По возвра­щении домой он что-то настойчиво пытался сказать егерю Михаилу Ва­сильевичу Плешакову: «В-во… в-во», — и егерь его понял. Ильич хотел по­ехать на волков. Эта охота была назна­чена на 21 января — день, когда Лени­на не стало…

— И кого же можно назвать самым по­следовательным ленинцем по части охо­ты?
— Однозначно — Леонида Ильича Брежнева. Его астраханский егерь Плеханов говорил, что за все время, пока генсек был у власти, он не про­пустил ни одного пролета гусей. Си­дит Леонид Ильич, решает какой-ни­будь очередной ребус из области рос­сийско-американских взаимоотноше­ний. Вдруг звонок из Астрахани: «До­рогой Леонид Ильич, гусь пошел». И все! Какая тут Америка, какой Рейган? Быстро в самолет — и в волжскую пой­му. И так каждый сезон, без единого сбоя… После брежневской охоты сра­зу становилась ясна расстановка поли­тических сил в государстве. Всем, кто в данный исторический момент был Леониду Ильичу по сердцу, заботли­вый правитель рассылал презенты: за­копченную ляжку кабана, а в нее вко­лота золоченая шпажка с визиткой: «Такому-то. Л. И. Брежнев».

— А какую роль охота сыграла в судь­бе Горбачева? Он как-то выпадает из общего ряда правителей-стрелков.
— В одном из телеинтервью Михаил Сергеевич сам рассказывал, что охот­ничьей страсти не понимает и чурает­ся ее. Один только раз ему пришлось взять ружье в руки, да и то по прину­ждению. Он тогда работал в Ставро­поле первым секретарем. Звонок из Москвы: встретить венгерского друга Яноша Кадара и организовать охоту. Но он сам не стрелял, а лишь любо­вался природой.

Во всей богатейшей российской истории мне всего-то двух неохотников разыскать и удалось. Вторым был Федор Алексеевич Романов. Как государственные деятели — они почти зеркальное отражение друг друга. Правили оба по шесть лет. И Федор, и Михаил Сер­геевич находились под сильным женским влиянием: пер­вый — жены Агафьи и благочестивой тетки Татьяны Михай­ловны, второй — «семейного парторга» Раисы Максимовны и «железной леди» Маргарет Тэтчер. Оба — убежденные трезвенники. Оба боролись с боярско-партийными привилегиями — правда, безуспешно. Федор Алексеевич помиловал смутьянов — «пустозерских за­точников», опальному патри­арху Никону написал собст­венноручное письмо и осво­бодил из Кириллова монасты­ря. Михаил Сергеевич поми­ловал диссидентов, опальному академику Сахарову самолич­но позвонил по телефону и освободил из нижегородского заточения… После правления того и другого начинались смуты…

— Выходит, на царствование в России сажать людей, в охоте ничего не понимающих, — себе дороже?
Между Федором Романо­вым и Михаилом Горбачевым 300 лет минуло, так что следу­ющий неохотник до охоты по этому «алгоритму» воцарится не ранее, чем через три века… А если интересны мои личные политические пристрастия, на прошлых президент­ских выборах я призывал голосовать за Бориса Николаевича, известного охотника… Впрочем, если подходить строго, Ельцин-то как раз охотиться права и не имеет. По закону! Это яв­ствует из приложения №3 к Постано­влению Совета Министров правитель­ства России №1256 от 2 декабря 1993 года «О мерах по реализации Закона об оружии». Там четко обозначено: приобретать оружие категорически за­прещено «людям с психическими рас­стройствами, эпилептикам, алкоголи­кам, наркоманам, слепым» (это не про президента) и, заметьте, особо тем, у кого нет «большого и указательного пальцев или трех пальцев на одной из кистей рук». Понимаете, Борис Нико­лаевич ни к двустволке, ни к караби­ну и близко подходить не должен! Вот если перепишут постановление — тогда и будет на то их законная президент­ская воля по уткам и кабанам палить…

Беседовала Римма Ахмирова.
Саратов.

г. «Комсомольская правда» 22.05.1998 с.6