Утерян ли ключ к биоритмам?

В середине 70-х широкую популярность приобрело гадание на трех циклах, так называемых физическом, интеллектуальном и эмоциональном, длительностью соответственно 23, 28 и 33 дня.

биоритмыВ США, Японии и других развитых странах промышленность откликнулась на зов моды выпуском специальных калькуляторов, позволявших легко вычислять неблагоприятные дни. Они приходятся на совмещение нулей у двух, а тем более трех синусоид. Например, если физический ноль совпадает с эмоциональным, в такой день более вероятно заболеть.

Вера в биоритмологический прогноз была одно время так велика, что, скажем, на некоторых московских автотранспортных предприятиях ввели систему профилактических отгулов водителей в случае неблагоприятного прогноза состояния их здоровья. Впрочем, вскоре от этой затеи пришлось отказаться: оп-равдываемость прогнозов оказалась невысокой. Противники биоритмологической регуляции стали заметно брать верх над ее сторонниками. Некоторые печатные органы поспешили, ссылаясь на авторитетные мнения специалистов, разоблачить очередное проявление «лженауки».

На самом деле все было гораздо проще: наука, даже столь уважающая самое себя, как советская, следовала за модой почти с такой же рабской покорностью, как эстрада. И когда на Западе охладели к биоритмам, с небольшим запозданием то же самое произошло и в Союзе.

Алла Владимировна Кустова стояла в стороне от шумных споров, хотя их тема была ей ближе, чем кому-либо. Она была ученым, которого по всем внешним признакам могли назвать преуспевающим. Защитила кандидатскую диссертацию по закономерностям сердечных ритмов, работала научным сотрудником в Московском областном институте акушерства и гинекологии.
Помню, мы сидели с ней в старом здании института у Покровских ворот и она рассказывала удивительные вещи.

Алла Владимировна изумляла меня тем, что акушерство — такая, мне казалось, сугубо практическая деятельность — тоже высвечивалось как прикладная философия. Оказывается, внутриутробное развитие, как разбег прыгуна, дает внимательному, знающему глазу всю картину предстоящего «прыжка».

Она достала свою рабочую картотеку. Фамилия, имя, возраст, диагноз, совсем кратко — история болезни, а точнее, описание той критической ситуации, в которой оказывалась пациентка. А дальше информация, составлявшая суть документа: рассчитанный оптимальный срок проведения хирургического вмешательства, еще дальше — запись о проведенной операции и результаты.
Как на подбор — одни удачи. А ведь в графе «диагноз» проставлены серьезные слова, такие, как, допустим, миома. Постепенно уяснил, что речь идет о новом направлении в медицине и биологии — биоритмологическом прогнозе.

Однажды Алла Владимировна дала мне в руки еще одну картотеку. Опять одни женские имена. Это матери, пережившие неудачные роды. Иные даже не раз. В каждой карточке записана наследственная болезнь, ставшая причиной несчастья. А в специальной графе — сделанный Кустовой прогноз оптимального срока зачатия, рядом — сведения о родившемся ребенке, и во всех без исключения случаях благоприятные данные.

Идея, которую Кустова положила в основу прогнозирования, очень проста. Раскритиковав пресловутые три цикла, она задалась вопросами: почему именно три? Почему все они имеют одну и ту же начальную точку отсчета — в день рождения? Поиск ответов на эти вопросы привел к такому соображению: видимо, каждый цикл соответствует жизнедеятельности определенной системы организма — нервной, костно-мышечной, кровеносной, дыхательной… А если это так, то исходные точки каждой синусоиды нужно рассредоточить по времени в соответствии с тем, как эти системы формируются у созревающего плода.

Ей, специалисту по акушерству и гинекологии, было известно, на каком месяце у зародыша образуется скелет, когда «включаются» почки, на каком этапе вступает в работу желудочно-кишечный тракт… Разнесенные по оси времени начальные точки циклов (их, кстати, оказалось не три, а больше) дали совсем иную картину. Пока это была лишь гипотеза.
Она проверялась практикой. С удивительной точностью реализации прогноза развития. Более того, выяснилось, что картина биоритмов зародыша почти полностью предопределена соответствующими биоритмами родителей. Иными словами, зная даты рождения супругов, а также время наиболее серьезных болезней (когда некоторые ритмы сбиваются и начинаются с нуля), можно с очень высокой степенью вероятности рассчитать биоритмологический календарь будущего человека.

— Так что, Алла Владимировна, может, с помощью биоритмов удастся и бесплодие лечить?
— Разумеется. — Она на мгновение задумалась и добавила: — А вы поищите, в картотеке немало таких случаев. Бесплодные — это просто неудачный термин. Бывают нарушения в организме женщины или мужчины, которые, как и все в природе, носят динамический характер. Значит, можно рассчитать такие периоды для человека, когда эти нарушения компенсированы. Вот тогда и желательно, чтобы произошло зачатие. А совершенное бесплодие — явление очень редкое, это обычно какие-то последствия травм или врожденные уродства. Так что подавляющему большинству «бесплодных» супругов можно помочь.

И она помогала. Но ситуация менялась. Тогдашний директор МОНИИАГа, поначалу дававший Кустовой возможность вести свои уникальные исследования, по мере роста ее популярности охладевал к ее теме. Положение Аллы Владимировны в институте становилось все менее устойчивым. Сначала ее перевели в отдел патентоведения, потом — в библиотеку. Из больничных палат она переместилась в какое-то подвальное помещение. С определенного момента мне приходилось пробираться в дом у Покровских ворот с черного хода -руководство института не должно было знать, что Кустова общается с журналистом.

Кончилось тем, что из института ей пришлось уйти. В это же время неожиданно свалилась болезнь — хронический гепатит. Долгие месяцы на уколах и таблетках, работа на полставки. К тому же у Аллы Владимировны резко ухудшилось зрение. Каждый прогноз — это несколько диаграмм на миллиметровке, минимум два часа расчетов и вычерчивания. Разумеется, в советское время бесплатно. И незаконно. Если это была плановая тема (возможно, до сих пор где-то в «закромах» института хранятся ее отчеты, представляющие исключительную ценность для науки), то заниматься при этом «частной практикой» в те годы было недопустимо. А люди писали и звонили.

— Я плохо кончу, — шутила она, — вот увидите. Меня еще посадят как шарлатанку. Стоит только недругам узнать, что делаю прогнозы на дому.
А число недругов росло. Почему? Срабатывал простой трюизм: идеи носятся в воздухе. При Академии медицинских наук создали комиссию по хронобиологии (так, видно, более благозвучно, стали именовать биоритмологию). Несколько специалистов подошли очень близко к тому, чем занималась Кустова. Не хватало совсем чуть-чуть, маленького ключика к уже растесанной замочной скважине. Коллеги отлично знали, что этот ключик в руках у Кустовой, мучительно выслушивали ее доклады на конференциях. Один маститый исследователь годами вел малопристойную игру с Аллой Владимировной, обещая поддержку еще более маститого ученого, академика, в создании для нее лаборатории — только бы она раскрыла методику расчетов.

Но Кустова хранила секрет. Она делала это по двум причинам. Во-первых, понимала, что в ее руках не просто исследовательский инструмент, но сильное оружие, которое может быть направлено как во благо, так и во зло. Значит, не должно попасть в нечистоплотные руки. Излишне доказывать, что заигрывания и посулы маститого коллеги выдавали человека, лишенного совести. Во-вторых, чем больше углублялась Алла Владимировна в предмет, тем дотошней ей приходилось изучать астрологию. Ту самую тысячекратно ошельмованную материалистами «лженауку», одно упоминание о которой могло в то время бросить на исследователя отсвет неблагонадежного. Расцвет астрологии и регулярные публикации гороскопов в газетах были еще впереди.

Она не раз назначала даты зачатия супругам с такой наследственной болезнью у одного из них, когда неблагоприятный ген передается только по женской или только по мужской линии. Тогда возникала попутная задача — регулировать пол новорожденного. Скажем, если у супругов дважды рождались мертвые девочки, Кустова планировала им рождение мальчика.

… Известие обрушилось внезапно: Кустова умерла.
Потом уже вспомнил, что она об этом не раз говорила, лучше других предвидела развитие своей болезни. Но пока человек жив, не хочется верить в худшее. И вдруг оказалось — она унесла свою тайну в могилу. Последние ее годы прошли под знаком почти полного одиночества в науке. Чем шире и раскованней она мыслила, тем безнадежней становилась изоляция.

Не хочется верить, что последователей у нее не осталось.

Сергей Красницкий
г. «Мегаполис-континент» №50 1997 с.15