Три ритма

Статья из «Науки из жизни» + предложение присылать свои наблюдения + статья читателей о самонаблюдении

ТРИ РИТМА

В последние годы мы стали свидетелями повышенного внимания к околомесячным периодическим колебаниям жизненных функций организма. Эти совершенно реальные биологические процессы породили вокруг себя не только научные дискуссии, но, к сожалению, и фантастические вымыслы, и вредные спекуляции, и нездоровый ажиотаж. Речь идет о гипотезе так называемых трех ритмов. Член комиссии по проблеме «Хронобиология и хрономедицина» АМН СССР, старший научный сотрудник Института медико-биологических проблем Министерства здравоохранения СССР Владимир Иванович Макаров рассказывает о научной проверке этой гипотезы.

Кандидат медицинских наук В. Макаров.

Напомним вкратце суть гипотезы. Момент рождения (или, в другом варианте, зачатия) человека становится пусковым сигналом для трех исключительно стабильных колебательных процессов с периодичностью 23, 28 и 33 суток, которые якобы определяют уровень физической, эмоциональной и интеллектуальной активности этого человека на протяжении всей его жизни. Утверждается также, что графическим изображением таких многодневных колебаний являются синусоиды. По мере перехода их от положительных к отрицательным значениям (из верхней фазы в нижнюю) и обратно, они проходят через нейтральные «нулевые» точки. В день, когда происходит такое переключение фаз, организм как бы переходит на иной режим функционирования, что сопровождается снижением физической работоспособности, эмоциональной устойчивости, умственной продуктивности. В такой «критический» день более вероятны ухудшение самочувствия, заболевания, несчастные случаи и т. п. А если одновременно две или три синусоиды пересекаются в одной точке, то такие «двойные» или «тройные» критические дни особенно опасны.

Пожалуй, в последние годы не найти публикации по вопросам биоритмологии, чтобы в ней не рассматривалась гипотеза трех ритмов (обычно ее называют теорией, хотя строгих доказательств ее истинности нет). Сообщают о практическом ее использовании, чаще всего с отчетливыми и обнадеживающими поначалу результатами. Иногда приводят отдельные яркие случаи совпадений аварий, заболеваний, скоропостижных смертей и т. п. с расчетными критическими днями; профессиональные, спортивные и прочие жизненные успехи связывают — также на отдельных конкретных примерах — с положительными фазами трех биоритмов. Правда, наряду с этим указывают и на недостаточную изученность данного вопроса, что не позволяет однозначно отвергнуть или же подтвердить наличие «чудодейственных» ритмов.

Но сейчас уже можно говорить о том, что проблема изучена достаточно, чтобы сделать вполне определенный вывод — этих трех ритмов не существует. В общем-то вывод этот напрашивается при первом же знакомстве с гипотезой. Дело в том, что трем ритмам приписывают полную независимость от внешних факторов и внутреннего состояния организма, в том числе и процесса старения. Выходит, что биоритмы работают с точностью обычных часов — механического (или электронного) прибора. Но ведь речь идет о физиологических процессах, которые назвали биологическими часами лишь по ассоциации с общеизвестным прибором, для популярности. На деле же любой известный науке биоритм всегда индивидуален, чутко реагирует на изменения внешней и внутренней среды, причем характер этого реагирования меняется с возрастом. Поэтому периодичность биоритмов никогда не удается выразить в форме идеальной синусоиды.

Далее. Можно, конечно, допустить, что акт рождения или зачатия играет роль внешнего толчка, необходимого для запуска биоритмов, но такое допущение ничего не объясняет, не раскрывает внутренних причин, в силу которых три биоритма поддерживаются на протяжении всей жизни организма.

Все эти несоответствия, повторим, бросаются в глаза специалистам-биоритмоло-гам при первом же знакомстве с гипотезой. Но в науке первое впечатление подлежит обязательной и тщательной проверке. Была подвергнута такой проверке и гипотеза трех ритмов. А поскольку она распространилась во многих странах, то и проверяли ее в США, ФРГ, Японии, Англии, Франции, Болгарии, в нашей стране и других. Результаты этих исследований опубликованы в разное время и в разных изданиях, и когда суммируешь их, то видишь, что проанализированы многие тысячи случаев производственного травматизма, транспортных аварий, крушений, течения болезней и внезапных смертей, установления спортивных рекордов, сдачи экзаменов, защит дипломов и диссертаций и т. п. И вся эта внушительная статистика свидетельствует, что исследованные случаи не связаны с днем рождения, не соответствуют ходу трех ритмов, не совпадают с критическими днями — словом, не подтверждают существование «чудодейственных» ритмов.

И ученые не замедлили высказать свое отношение к ним. Например, ведущие зарубежные биоритмологи Ф. Хальберг, А. Рейнберг, М. Смоленски и другие в журнале «Юнайтед Стейтс ньюс энд Уорлд рипорт» подчеркнули, что их область исследований не имеет ничего общего с лавиной хлынувших на рынок графиков и книг, предназначенных для вычисления ритмов организма человека на основе даты его рождения. Они особо отметили, что подлинные биологические ритмы постоянно приспосабливаются к новым условиям и не остаются неизменными со дня рождения.

Тем не менее гипотеза трех ритмов не потеряла популярности, а основанные на ней рекомендации, как это ни странно, зачастую давали положительный эффект. Особенно это заметно было на транспорте. Сначала в Японии фирма «Оми Рэйлвей компани» стала предупреждать водителей о необходимости быть особенно внимательными в критические дни. Позже болгарское автотранспортное объединение «Международные перевозки» начало выдавать водителям перед рейсом карточки с графиком трех ритмов, рассчитанных на ЭВМ, с указанием критических дней. Их примеру последовали и в нашей стране — на некоторых автопредприятиях Киева, Тбилиси, Душанбе, Караганды, Тулы… Во всех этих случаях заметно сократилось число аварий, дорожно-транспортных происшествий.
В Москве подобные графики были введены во всех автобусных, троллейбусных парках и трамвайных депо. И тоже — с определенным успехом.

Увлечение тремя ритмами перекинулось на промышленность. Так, на Московском заводе электровакуумных приборов на шести участках штамповочного производства было введено регулярное оповещение 200 человек о критических днях и фазах трех ритмов. Распределение рабочей нагрузки стало осуществляться с учетом этих данных, В результате за два года количество травм сократилось на 90 процентов. Производительность труда на всех участках, где проводился эксперимент, возрастала несколько быстрее, чем на остальных.

Число подобных примеров можно без труда увеличить, но как объяснить, что несуществующие биоритмы дают ощутимый положительный эффект? Причин тому может быть несколько, и лежат они скорее в области психологии, нежели физиологии.

Первая и наиболее важная причина состоит в том, что, получая предупреждение о возможной опасности, человек становится более внимательным, собранным. Поэтому, естественно, вероятность неприятных происшествий снижается. Но происходит это независимо от критических дней. Ведь есть же у нас, например, водители, которые десятилетиями ездят без аварий, даже не подозревая о существовании трех ритмов?!

Кроме того, предупреждение о возможной опасности нарушает монотонность многодневного труда, вносит разнообразие в ход привычной работы и тем обостряет интерес к ней, стремление сделать ее хорошо.

Сам по себе факт установления такого контроля за состоянием работников прямо или косвенно повышает их представления о собственной профессиональной и личностной значимости, служит своеобразной психологической поддержкой, повышающей настроение и работоспособность людей. Тем более что, как правило, введение графиков трех ритмов происходило в ряду других, значительно более серьезных мер по оптимизации условий труда и быта. В этом проявлялась забота о здоровье и благополучии трудящегося человека. Такая забота, если она неформальна, обычно вызывает ответное желание работать лучше, и это приносит хорошие производственные результаты. Однако записывать их на счет модной гипотезы трех ритмов в этих случаях неоправданно.

И, наконец, не исключены случайные совпадения, когда, например, критический день приходится на понедельник. Недельный ритм производительности труда на промышленных предприятиях — явление хорошо известное, и спад работоспособности в понедельник («день тяжелый») объясняется необходимостью врабатывания после воскресного отдыха. Такой же спад может быть и в пятницу — накануне отдыха, когда человек мыслями уже на даче или на рыбалке. В этих случаях предсказания гипотезы трех ритмов оправдываются, но заслуги ее в этом нет. Подобные совпадения тем более вероятны, что у реальных многодневных ритмов спад продолжается не один, а несколько дней. Если же учитывать и отрицательные фазы каждого из трех ритмов, составляющие ровно половину периода, то возможность совпадений значительно расширится.

Таким образом, гипотеза трех ритмов серьезной проверки не выдерживает, научной основы у нее нет. Все это больше похоже на гадание или карточную игру — то ли выпадет, то ли нет…
Между тем многодневные, в том числе и околомесячные, ритмы реально существуют, и современная биоритмология накопила немало данных об этих колебаниях жизненных функций человека.
Околомесячные ритмы, как и все биоритмы организма, подчиняются фундаментальным биологическим закономерностям. Взаимодействуя с хорошо изученными цир-кадианными (околосуточными) ритмами, они помогают организму приспосаблизаться к непрерывно меняющейся среде обитания.

Правда, периодичность их колебаний, как и циркадианных, довольно непостоянна, в обычных условиях их фаза блуждает в широких пределах, и поэтому невозможно предсказать дату очередного спада с точностью до дня. Однако в обычных условиях физические и психические перегрузки невелики и нечасты, и организм вполне успевает восстановиться после них в рамках обычного суточного чередования труда и отдыха. Когда же перегрузки становятся длительными, они отнимают часть времени, отведенного на отдых, тогда «амортизаторы» суточных колебаний не выдерживают, и тяжесть нагрузки принимают на себя околомесячные ритмы, отчего их период стабилизируется, спады становятся более глубокими, а даты этих спадов — более предсказуемыми. Особенно наглядно эти особенности биологических ритмов проявились в космонавтике.

Стимулирующее влияние на развитие теоретической и экспериментальной биоритмологии в СССР оказала потребность в организации труда и отдыха космонавтов. Начиналось это с изучения циркадианных (околосуточных) ритмов, в основе которых лежит вращение Земли вокруг своей оси (чередование дня и ночи, сна и бодрствования и т. д.), к ним так или иначе приспособлены все организмы, живущие на поверхности нашей планеты. В орбитальных же полетах смена дня и ночи происходит на каждом витке, привычный ритм нарушается, и у космонавтов может развиться де-синхроноз — рассогласование биологических ритмов, ведущее к значительному ухудшению самочувствия, резкому снижению работоспособности. Поэтому режим труда и отдыха советских космонавтов в многодневных полетах построили по земным суточным меркам. За номинальный был принят 24-часовой график с привязкой периодов сна к ночным часам московского времени.

Теперь, на следующем этапе, больше внимания уделяется изучению околомесячных ритмов, и это открывает возможности оптимизации режима труда и отдыха в многодневных экспедициях. В длительных полетах у космонавтов наблюдались многодневные колебания уровня работоспособности. Волнообразный, циклический характер накопления усталости отмечали многие участники орбитальных экспедиций. Так, на 105-е сутки пребывания на орбите А. Н. Березового и В. В. Лебедева заместитель руководителя полета В. Д. Благов обратился к ним в одном из сеансов связи с вопросом: «Скажите честно, устали немного?» Командир экипажа ненадолго задумался и ответил: «Понимаете, циклами все это идет… Возникает чувство, что да, вот есть усталость. Но потом вроде как новые силы появляются. Так и идет волнами».

Что порождает эти «волны»? Всевозможные факторы полета? Или эндогенные (внутренние) многодневные ритмы? Однозначно ответить на этот вопрос пока трудно. Однако несомненно, что многодневные ритмы вносят большой вклад в формирование текущего состояния человека. Несомненно также, что от фазы многодневного ритма зависит ритмическая структура каждых конкретных суток. В зависимости от подъема или спада околомесячной волны человек, оставаясь в пределах своего биоритмологического типа, становится более или менее выраженной «совой» (если ему присущ вечерний тип активности), более или менее выраженным «жаворонком» (если его тип активности утренний).

В каждом длительном полете космонавты всех экипажей в какие-то периоды ложились спать на 1—1,5 часа позже, чем было им рекомендовано. Как правило, задержки эти были связаны с повышенной рабочей активностью космонавтов, с выполнением дополнительных работ, с повышенными психофизиологическими нагрузками в рамках одних или нескольких суток. Такие многодневные периоды чередовались с другими, когда напряжение спадало и экипажи отдыхали в отведенное для этого время (23.00—8.00).
Аналогичная картина наблюдалась и на земле, при тщательном многомесячном контроле за циклом сна-бодрствования людей в обычных условиях.

Как показал анализ материалов, эта «подстройка» циркадианных колебаний происходит в рамках околомесячного ритма, период которого нестабилен и во многом определяется внешними условиями: трудовой нагрузкой, эмоциональной настроенностью на ее завершение и т. п. Как говорится, коней на переправе не меняют. Поэтому много значит рефлекс цели, который удерживает нас от резких перемен суточного распорядка вплоть до получения большого целостного результата — заставляет идти «на одном дыхании», например, до сдачи сессии, защиты диссертации, выполнения месячного плана, написания книги.

Зато, когда результат достигнут, можно подчиниться назревшему многодневному спаду, отдаться воле биологических волн, увеличив продолжительность ночного сна, а то и досыпая в дневные часы. Несколько суток подряд с увеличенной фазой отдыха позволяют хорошо восстановить функциональные резервы организма и тем самым создать предпосылки грядущего подъема жизненных сил.
Нечто подобное происходит и в длительных орбитальных полетах, причем каждый из них приносит биоритмологам новые данные, необходимые для разработки оптимальных режимов труда и отдыха экипажей на долговременных орбитальных станциях. Не явился исключением и 237-суточный пилотируемый полет на орбитальном комплексе «Салют-7»—«Союз Т». В частности, весьма ценные наблюдения врача-космонавта О. Ю. Атькова подтвердили наши представления о волнообразности многодневной динамики уровня работоспособности космонавтов и о взаимообусловленности характеристик околосуточных и околомесячных колебаний состояния человека.

Как же объяснить взаимосвязь ритмов циркадианных и многодневных? Биологические ритмы различных периодов не существуют изолированно, а образуют единую колебательную систему. И эта система выступает как многоступенчатый демпфирующий (гасящий чрезмерные колебания) механизм, который сглаживает последствия больших трудовых напряжений. В необычных (экстремальных, стрессовых) условиях, когда психические и физические нагрузки на организм увеличиваются и амплитуда биоритмов возрастает, этот демпфирующий механизм работает более напряженно — сопротивляется «раскачке», стремится вернуть колебания к норме. Этим, очевидно, можно объяснить волнообразный характер развития утомления у космонавтов в длительных полетах, а также взаимосвязь око-ломесячных и околосуточных колебаний уровня работоспособности.

По-видимому, следование одному и тому же константному суточному распорядку на протяжении многомесячных космических полетов нецелесообразно. Исходя из концепции динамической среды обитания (О. Г. Тазенко, Е. Я. Шепелев, 1977) и опираясь на собранные нами экспериментальные факты, желательно периодически задавать космонавтам изменения исходной структуры суточного распорядка, прежде всего цикла сна-бодрствования. Безусловно, степень периодических изменений суточного ритма жизни должна соответствовать величине тех естественных сдвигов циркадианной ритмики, которые наблюдаются в рамках многодневных циклов в физиологических, то есть в нормальных условиях.

Далее. Наши наблюдения показали, что околомесячные колебания физиологических функций человека характеризуются значительными индивидуальными различиями, непостоянной продолжительностью периода (20—30—50 суток) и не соответствуют предположениям о врожденной ритмике с высокостабильным 23-, 28- и 33-суточным периодом. О том, насколько меняется состояние человека в зависимости от фазы многодневного ритма, наглядно говорят хотя бы такие цифры. При определении способности поддерживать максимальный темп — так называемый теппинг-тест (от английского слова «удар»), предусматривающий работу на устройстве подобном телеграфному ключу — среднесуточный уровень у обследуемых колебался в околомесячном ритме от 400—450 до 300—320 движений в минуту. Стало быть, амплитуда многодневного колебания превышала 100 движений в минуту — величина настолько существенная, что с ней нельзя не считаться.

Другой пример. Среднесуточный уровень мышечной силы кисти на спаде многодневной волны составлял у некоторых обследуемых 40—45 кГ, а на гребне этой волны достигал 65—70 кГ (см. график). Амплитуда — разница между показателями дней с высоким и низким тонусом превышала 20 кГ: величина не маленькая.

В этих опытах обращает на себя внимание то, что наибольшие суточные максимумы всех изучавшихся функциональных показателей наблюдались, как правило, на гребне волны, причем в те сутки, которые составляли подъем многодневной кривой, максимальные значения приходились на более поздние часы, нежзли в дни спада волны. А максимум — фаза особой важности. То, что недоступно организму во все остальные моменты суток, он способен достичь в зоне максимума циркадианного ритма, прежде всего ритма температуры тела. Соответственно, снижение температурной кривой совпадает со спадом психофизиологических функций.

Практическое значение этих данных пояснять, по-видимому, нет надобности. Они послужили основанием для оперативной коррекции режима труда и отдыха космонавтов: в специально определенныэ дни (они совпадали с подъемом многодневных ритмов) членам экипажей орбитальных комплексов разрешалась произвольная задержка отхода ко сну, при этом рекомендовалось спать до естественного пробуждения.

В ходе дальнейших хронобиологических наблюдений обнаружилось, что циркадиан-ный ритм температуры тела и других функциональных показателей у обследуемых, находящихся вне экстремальных воздействий, иногда вдруг принимает четкий бигеминальный (двугорбый) характер. Даже у тех людей, для кого вроде бы свойственна суточная кривая с одним пиком, зона максимума периодически делится на две. Например, на протяжении многих суток подряд температура достигает максимума в интервале от 13 часов до 17 часов. Но вот наступает несколько суток, когда зон максимума становится две: с 13.00 до 15.30 и с 17.00 до 19.00. Между ними температурная кривая сбегает вниз. В целом она напоминает силуэт двугорбого верблюда. Провал между горбами соответствует периоду труднопреодолимой послеобеденной сонливости, вялости, хорошо знакомой практически каждому человеку, В некоторых случаях это переносится довольно тяжело.

Вот как этот спад протекал у героя недавно опубликованного романа А. Проханова «Африканист» — советского специалиста, акклиматизирующегося в жарком климате:
«Приближалось время обеда, тот мучительно обнаруживающий себя в Африке промежуток, когда в его биоритме открывался провал. Обнаруживалось резкое понижение тонуса… Его посещала мгновенная усталость и слабость. Раздавленный, прижатый центробежным вращением, борясь с перегрузками, он глазницами, сердцем, взбухавшими головными сосудами слышал кружение Земли… Искал, где бы укрыться и лечь, занять горизонтальное положение, как в кабине стартующего корабля, чтобы переждать этот мучительный отрезок дня, выдержать давление неба».

Сам факт бигеминального спада новость не очень большая, из статистики дорожно-транспортных происшествий известно, что, кроме ночного пика, существует и дневной, соответствующий именно послеобеденным часам. Гораздо интереснее другое, ранее неочевидное обстоятельство: оказалось, что усугубление дневного спада жизненных функций также подвержено многодневной периодичности. С учетом этих данных, полученных в наших исследованиях, в режиме дня экипажей «Салюта-6» и «Салюта-7» были предусмотрены две рабочие зоны — утренняя и вечерняя. Планирование интервала между ними решается в каждом конкретном случае по согласованию со специалистами-медиками.

И еще один вывод позволяют сделать наши экспериментальные данные. Как явствует из них, углубление бигеминального спада, да и заострение биоритмологического профиля («сова» — «жаворонок») могут наступать в рамках месяца довольно резко — «в один прекрасный день». Но не таким уж прекрасным он окажется, если надо будет выполнять ответственную и опасную работу в противофазе со своим биоритмом, обозначившимся вдруг сильнее обычного. Вопреки ожиданиям любителей магических чисел, такие дни повторяются не обязательно через 23, 28 или 33 суток, а могут наступать и раньше и позже. По нашим данным, срок чередования многодневных спадов и подъемов варьирует от 18 до 52 суток, в среднем где-то около месяца. Каждый спад не сводится к одному «плохому» дню, а занимает несколько суток. В эти три — пять дней, а то и неделю возрастает вероятность нетипичного хода околосуточных ритмов. Естественно, что этот период в известном смысле является «зоной повышенного риска». А отсюда непреложно следует, что реальные (а не выдуманные!) околомесячные ритмы обязательно должны учитываться при организации деятельности представителей многих профессий, а также в профилактической и лечебной медицине.

Однако выполненные к настоящему времени исследования, в том числе и наши, посвященные проблеме взаимодействия циркадианных и околомесячных колебаний, лишь приоткрывают завесу, скрывающую сложнейший биоритмологический механизм.

Три ритма

Здоровому человеку присуща четкая периодичность всех жизненных функций, не исключение и артериальное давление. Измерения этого показателя в разные часы позволяют оценить ход суточной ритмики организма. В основе организации труда и отдыха советских космонавтов, начиная с Ю. А. Гагарина,— правильный суточный ритм.

При выполнении теста под названием «корректура» испытуемый должен вычеркнуть или, наоборот, подчеркнуть в случайном тексте определенный набор букв. На основании полученных данных строятся графики колебания результативности в зависимости от времени суток. Нижняя кривая получена в том случае, когда результаты тестирования не сообщались обследуемым, верхняя кривая — результаты испытуемым были известны. Во втором случае появлялся своеобразный стимул. Он заставлял участников теста мобилизовать свои возможности. Но, несмотря на это, полностью сгладить провалы суточной кривой, то есть поддерживать работоспособность на постоянно высоком уровне, не удавалось. Таким образом, в середине дня (обычно в послеобеденные часы, хотя это не связано непосредственно с приемом пищи) у человека происходит спад жизненной активности. Глубина и временные рамки этого явления строго индивидуальны для каждого организма. Они зависят от фазы многодневной волны, спагающейся из биоритмов и влияния внешних условий.

При выполнении теста под названием «корректура» испытуемый должен вычеркнуть или, наоборот, подчеркнуть в случайном тексте определенный набор букв. На основании полученных данных строятся графики колебания результативности в зависимости от времени суток. Нижняя кривая получена в том случае, когда результаты тестирования не сообщались обследуемым, верхняя кривая — результаты испытуемым были известны. Во втором случае появлялся своеобразный стимул. Он заставлял участников теста мобилизовать свои возможности. Но, несмотря на это, полностью сгладить провалы суточной кривой, то есть поддерживать работоспособность на постоянно высоком уровне, не удавалось.

Таким образом, в середине дня (обычно в послеобеденные часы, хотя это не связано непосредственно с приемом пищи) у человека происходит спад жизненной активности. Глубина и временные рамки этого явления строго индивидуальны для каждого организма. Они зависят от фазы многодневной волны, спагающейся из биоритмов и влияния внешних условий.

На графике — результаты еще одного эксперимента, подтверждающего тот факт, что состояние организма изменяется со временем. Отчетливо прослеживается циклический волнообразный (подъем-спад) характер этих изменений. В данном примере исследовался среднесуточный уровень мышечной силы кисти. На спаде волны он состав-пял у некоторых обследуемых 40 — 45 кГ, а на гребне этой волны достигал 65 — 70 кГ, то есть увеличивался примерно в 1,5 раза.На графике — результаты еще одного эксперимента, подтверждающего тот факт, что состояние организма изменяется со временем. Отчетливо прослеживается циклический волнообразный (подъем-спад) характер этих изменений. В данном примере исследовался среднесуточный уровень мышечной силы кисти. На спаде волны он состав-пял у некоторых обследуемых 40 — 45 кГ, а на гребне этой волны достигал 65 — 70 кГ, то есть увеличивался примерно в 1,5 раза.

ж. «Наука и жизнь» №1 1986 с.72-77

БИОРИТМОТЕСТ

Убедиться в существовании многодневных циклических изменений самочувствия и работоспособности можно довольно просто. Для этого предлагаем читателям провести в течение нескольких недель наблюдение за своим организмом. Назовем это для краткости так: биоритмотест.

Но прежде, чем заполнять табличку на соседней странице, надо ознакомиться с некоторыми «правилами игры». Пусть они не пугают вас — сложными они кажутся лишь на первый взгляд.
Итак, биоритмотест.

Каждый день регулярно по вечерам, лучше в одни и те же часы (например, после телепрограммы «Время»), предстоит ответить на десяток простых вопросов, указанных в таблице. При этом не будем ограничиваться односложными «да» или «нет», а введем семибалльную шкалу от плюс трех ( + 3) до минус трех (—3), включая нулевое значение.

Например, вопрос: как вам прошлой ночью спалось? Он предусматривает два критерия — оценку продолжительности (количества) и глубины (качества) сна. Если выспались прекрасно— смело ставьте плюсовую тройку, причем для наглядности красным карандашом; если нормально — +2 или +1 (тоже «красные»), «ни то, ни сё», или, говоря научно, отсутствие определенного ответа — ноль. А если встали, не отдохнув как следует, с тяжелой головой — оценка должна быть отрицательной (синий или черный цвет), в зависимости от состояния— от «—1» (выспался плохо) до «—3» (ночь провел хуже некуда).
По такому же принципу отвечайте и на остальные вопросы. Как вы заметили, они отражают наиболее типичные состояния организма в течекие суток: ночью, утром, днем и вечером.

Заполнять таблицу, как мы говорили, несложно. Но, безусловно, необходима аккуратность, а главное — регулярность и последовательность. По условиям биоритмотеста в клеточку, означающую день месяца, вместо цифр ставим соответствующее число крестиков — от одного до трех, черного либо красного цвета. Ежедневно баллы суммируются, подводится итог, и затем строится кривая.

Для того, чтобы проверить результаты самооценки своего состояния (а очевидно, что они будут субъективны), проводят дополнительные контрольные испытания, например, динамометрию, велоэргометрию и т. д. Но поскольку для домашних условий они едва ли годятся, то могут быть с успехом заменены так называемым штрих-тестом.

В чем его суть?
В максимально быстром темпе надо ставить на чистом листке бумаги шариковой ручкой в одну или несколько строчек возможно большее количество вертикальных несоприкасающихся штрихов высотой примерно 1 сантиметр (см. образец). Подсчитайте число штрихов, сделанное за 30 секунд.

Поскольку в течение дня ваша работоспособность меняется, лучше получить усредненное значение выполнения штрих-теста. Если удастся выкроить время, то лучше делать его каждые два часа — с 7 до 23. Допустима и меньшая частота — 5 проб за день через 4 часа. Одно-два измерения в сутки явно недостаточно — картина будет искажена.

Второй контрольный график для наглядности нужно строить под первым, в тех же координатах. За норму (0), согласно опытным данным, принимается выполнение 160 штрихов за 30 секунд. Лучше всего фиксировать итоги на листе миллиметровой бумаги.

Разумеется, не у каждого хватит терпения подвергнуть себя еще и контрольному испытанию. Зато те, кто проявит последовательность, через несколько недель (полтора-два месяца) увидят, что их самочувствие подчиняется определенной зависимости. Периоды жизненного подъема и спада, хоть и не описываемые кривой с математической точностью, тем не менее хорошо видны. Конечно, всерьез планировать свою жизнь по ним вряд ли стоит, но кое-какие выводы относительно организации своего труда и отдыха читатели «Науки и жизни», решившие провести биоритмотест, наверняка смогут сделать.

В качестве образца дан условный график на несколько суток. Начинать биоритмотест можно с любого дня, например, сразу же, как этот номер журнала попадет к вам в руки. Вовсе не обязательно откладывать начало этого маленького эксперимента на начало месяца или недели.

Добавим, что людям, страдающим какими-то хроническими болезнями (повышенное давление, боли в сердце и суставах, бронхиальная астма и др.), можно будет отчасти объяснить для себя появление очередного приступа или обострения недуга.

В свою очередь, ученым-биоритмологам результаты биоритмотеста будут крайне интересны. Присланные в редакцию графики и таблицы помогут дальнейшим исследованиям циклических зависимостей, происходящих в нашем организме.

Три ритмаж. «Наука и жизнь» №1 1986 с.78-79

ПО ВОЛНАМ БИОРИТМОВ
Сообщают энтузиасты длительных самонаблюдений

Дополнения к материалам предыдущих номеров
Кандидат медицинских наук В. МАКАРОВ.

Читатели статьи «Три ритма» («Наука и жизнь» № 1, 1986 г.), пожелавшие убедиться в существовании многодневных циклических изменений самочувствия и работоспособности, стали регулярно отвечать на вопросы «биоритмотеста». Многие из них вели наблюдения свыше полутора месяцев. Как и следовало ожидать, ни в одном из присланных графиков не удалось найти опору для реабилитации гипотезы о регулярных 23-, 28- и 33-суточных ритмах. Зарегистрированные подъемы и спады далеки от синусоидальных и отстоят друг от друга отнюдь не на равные интервалы.

«Еще до получения номера журнала, в котором была напечатана статья «Три ритма», я сомневался в их истинности и год назад начал свой эксперимент, чтобы найти ритмы, существующие на самом деле,— пишет инженер Н. Г. Нерсисян (г. Ехегнадзор Армянской ССР).— Я сумел убедить друзей, и они тоже начали строить графики на основе вашего теста».

Справедливо считается, что будущее лечебной и профилактической медицины связано с дальнейшим познанием граней между нормой и патологией, с постижением индивидуальности каждого человека. В этом отношении очень ценны результаты длительных (так называемых лонгитуди-нальных) наблюдений за индивидуальными реакциями практически здоровых людей. В таких наблюдениях хорошо прослеживается роль фактора времени, отчетливо проявляются хронобиологические закономерности. Пионером биоритмологического «лонгитюдач был замечательный русский ученый Н. Я. Пэрна, обобщивший итоги своих 18-летних дневниковых записей в книге «Ритм, жизнь и творчество» (Л. М,, издательство «Петроград», 1925). Как стало известно из читательской почты, традиции Н. Я. Пэрна и ныне продолжают специалисты и любители.

Тридцатилетний рабочий В. В. Василенков (г. Кировск Мурманской области) вот уже пять лет ежедневно ведет учет времени, затраченного на различные виды физической, эмоциональной и интеллектуальной деятельности. В его опроснике свыше сорока позиций. Василенков отмечает скачкообразный характер циклических изменений самочувствия и работоспособности: новое состояние, назревшее в рамках околомесячного цикла, может «включиться» довольно резко. Однако моменты этих переходов не укладываются в схему «трех ритмов».

К подобному заключению пришел и москвич В. С, Гуменюк, в студенческие годы проводивший обширную программу самонаблюдений, прежде всего за динамикой работоспособности. В его записях, как и у В. В. Василенкова, заметно влияние стиля дневников профессора А. А, Любищева: скрупулезный учет отрезков времени с целью повысить кпд умственной работы.

Инженер-синоптик Ю. Л. Зайцев (г. Ахтубинск Астраханской области) располагает данными систематических наблюдений, начатых еще в 1973 году. Информацию он собирает каждый день. Сначала учитывал около десятка, а в последние 5 лет — 18 параметров с описанием условий, места и времени. «Суточная информация обобщалась по пяти промежуткам, а по некоторым параметрам — за каждый час… Частичная предварительная обработка данных ручным способом показала, что в годовом цикле два максимума активности: в октябре и апреле, среднегодовая продолжительность сна колеблется около определенного уровня, подтверждаются выводы о том, что нет жестких многодневных ритмов»,— пишет нам Ю. Л. Зайцев. Он высказывает надежду, что результаты его тринадцатилетнего труда помогут хронобиологам.

Размышляя о многодневных ритмах, читатели предлагают свои объяснения их механизмов, делятся интересными соображениями.
С. С. Соловьев (г. Юрмала) считает, что выраженность многодневных ритмов может зависеть от фазы цикла солнечной активности. Гидробиолог А. П. Никишин (Но-воукраинка Володарского района Кокчетав-ской области) привлекает внимание к фактам связи характера процессов, происходящих в земных организмах, с фазами Луны. В. В. Быков (г. Армавир) предполагает, что механизмы околомесячных биоритмов человека удастся расшифровать, если разобраться во временной архитектонике его внутриутробного развития.

А. Г. Петров (г. Тольятти) объясняет динамику многодневных колебаний самочувствия и работоспособности суперпозицией (наложением) нескольких различных периодических процессов. Действительно, анализируя временные ряды, хронобиологи нередко пользуются методами спектрального анализа и выявляют несколько сосуществующих ритмов. Так, при регулярном изучении в течение года (366 суток) подвижности нервных процессов по простейшей методике (штрих-тест) математический анализ отмечает суточные, недельные, околомесячные и сезонные колебания.

«Биоритмотест» и его модификации помогают увидеть околомесячные колебания жизненного тонуса, зависящие и от биоритмов, и от внешних условий, и от индивидуально-психологических особенностей человека. Не обошлось тут без курьезов. Один из читателей сообщает, что уже несколько лет трижды в день «по родной пятибалльной системе» оценивает самочувствие свое и своей жены. И приводит фрагменты двух графиков. На одном, отражающем динамику самочувствия мужа,— весьма стабильная линия, уровень которой мало меняется ото дня ко дню. На другом — видны сложные высокоамплитудные зигзаги, чуть ли не пилообразные колебания с периодом. 3—5 дней. Видимо, характер многодневных циклов и степень их синхронности у отдельных лиц не безразличны для внутригрупповой совместимости.

Рассогласованность оптимальных периодов активности и покоя у членов малой группы может подтачивать ее изнутри. Представим себе, например, мужа — представителя вечернего биоритмологического типа («сову») и жену — представительницу утреннего типа («жаворонка»). Избегать конфликтов, как утренних, так и вечерних, им будет нелегко. В. Э. Кавац (г. Рига) высказывает гипотезу о том. что на стереотип повышенной вечерней работоспособности может влиять наследственный антиген М, Как бы там ни было, очень важно учитывать типы биоритмов при комплектовании малых автономных групп, в том числе и космических экипажей. Более полное совпадение периодов активности космонавтов во время суточных и многодневных циклов повысит эффективность полетных программ.

Какие только методы не используют для самоконтроля периодических процессов в организме! Молодой человек 24 лет ежедневно собирал волосы после бритья бороды. Это позволило специалистам выявить у него 16,5-дневный ритм, связанный, по-видимому, с половым циклом.

Сейчас все больше учитываются в физиологии и психологии труда женские околомесячные циклы. От них в немалой степени зависят, например, аппетит, продолжительность сна. Все это влияет на работоспособность.

Некоторые читатели изучали коротковолновые биоритмы — околочасовые и деками-нутные. Эти ритмы усугубляются при утомлении, в условиях монотонности. Понаблюдайте за собой и своими попутчиками в дальней дороге. Приступы сонливости повторяются примерно через полтора часа. Во время трехчасовой поездки в электричке, например, от Москвы до Тулы наступает не менее двух таких дремотных пауз. Да и в повседневном общении их нетрудно заметить. Вот среди разговора вроде бы задумался человек, смотрит куда-то в глубь себя. Отвечает на вопросы замедленно, невпопад. Проходит пять минут, десять. . он оживляется, включается в разговор, по-прежнему быстра, образна его речь, энергичны движения.

Около-90-минутный ритм «активность — покой» зарегистрирован для многих функциональных показателей человеческого организма. Этот ритм соответствует периодичности смены фаз ночного сна: известно, что сновидения приходят к нам через 90— 100 минут. В этом же ритме активизируется моторика желудка.

Нашими исследованиями последних лет (В. И. Макаров, 1983, 1985) продемонстрирована около-90-минутная периодичность процессов восстановления сердечно-сосудистой системы при дозированных нагрузках. Восприятие и переработка информации человеком-оператором также проходят в полуторачасовом цикле, половина которого (45 минут) — академический час. Эта эмпирически найденная единица измерения времени оказалась очень подходящей для организации учебного процесса, да и других видов умственной работы. Удерживать напряженное внимание дольше, чем на 45 минут, затруднительно.

Все механизмы жизнедеятельности человека подвержены биоритмам, от секундных до многолетних. Энтузиасты хронобиологических самонаблюдений добывают для науки все новые факты.

Три ритмаДинамика самочувствия и скорости реакции, зарегистрированная А. В. Малецким (г. Комсомольск-на-Амуре). Продолжительность наблюдения — два с половиной месяца. Случайные зигзаги кривой не смогли скрыть околонедельных колебаний с периодом 5 — 7 суток, а главное, больших околомесячных волн. Их две. Первая начинается в середине февраля, достигает максимума в начале марта и к 20—25 числу того же месяца идет на спад. Тут же начало второй волны, охватывающей значительную часть апреля. На спадах околомесячных волн учащаются и углубляются «провалы» сплошной кривой, соответствующие относительному ухудшению самочувствия и снижению работоспособности. Изгибы пунктирной кривой, построенной по данным штрих-теста, в целом неплохо коррелируют с направленностью изменений самочувствия.

Три ритмаВрач Г. А. Прокудин из Крыма, 33 лет, за полтора месяца (с 1 февраля по 15 марта 1986 года) испытал три взлета и три спада своего состояния. Это видно из присланного им графика.

Кандидат в мастера спорта по скалолазанию, 24-летняя Л. Р. Правдива (г. Москва) проверяла пульс во время одной из домашних тренировок на выносливость. Тренировка длилась свыше трех часов и состояла из девятнадцати десятиминутных циклов. За минуту Правдина спускалась по лестнице с восьмого этажа на первый и за минуту поднималась на 8-й этаж, а в следующие восемь минут каждого цикла регистрировала, как восстанавливается частота пульса. Удары пульса подсчитывались на лучевой артерии за полминуты и умножались на два. При подобных нагрузках хорошо выявляется около-90-минутный ритм. Действительно, частота сердечных сокращений девятого и восемнадцатого циклов, разделенных полуторачасовым интервалом (соответственно. 820 и 835 ударов), оказалась существенно меньше, чем в ряду смежных циклов (от 854 до 914 ударов). Такие периоды повторяются примерно через полтора часа.Кандидат в мастера спорта по скалолазанию, 24-летняя Л. Р. Правдива (г. Москва) проверяла пульс во время одной из домашних тренировок на выносливость. Тренировка длилась свыше трех часов и состояла из девятнадцати десятиминутных циклов. За минуту Правдина спускалась по лестнице с восьмого этажа на первый и за минуту поднималась на 8-й этаж, а в следующие восемь минут каждого цикла регистрировала, как восстанавливается частота пульса. Удары пульса подсчитывались на лучевой артерии за полминуты и умножались на два. При подобных нагрузках хорошо выявляется около-90-минутный ритм. Действительно, частота сердечных сокращений девятого и восемнадцатого циклов, разделенных полуторачасовым интервалом (соответственно. 820 и 835 ударов), оказалась существенно меньше, чем в ряду смежных циклов (от 854 до 914 ударов). Такие периоды повторяются примерно через полтора часа.

ж. «Наука и жизнь» №11 1986 с.150-152