Проклятый Луганск и чёртова Одесса

— Вот за это спасибо,- ответила Люсьена. И вдруг добавила очень тихо: — Мужички вы мои дорогие! Если бы вы знали, как мне легко на сердце. Никто не пристает, не пускает слюни, не подкатывается ко мне, как к легкой женщине. Да никто и не знает, что у меня грудь прострелена. Стрелялась я в Луганске. Есть такой проклятый город. Там у меня умер мальчик. Мой мальчик…
Она легла ничком на нары и затихла. Мы молчали.

— И зачем я еду в эту чертову Одессу, что мне там нужно! — вдруг сказала Люсьена, не поднимая головы.

Среди ночи Люсьена начала плакать, сначала тихо, потом все громче, потом плач перешел в судорожные рыдания и тяжелый припадок.
К рассвету припадок прошел, а утром, когда мы проснулись на каком-то полустанке, Люсьены в теплушке не было. Мы обошли весь поезд, но ее не нашли. Никто ее не видел. Она исчезла и оставила в теплушке свой тюк из цыганской шали,- очевидно, он был уже ей не нужен.

Паустовский — Книга о жизни

Добавить комментарий