Третье имя

ТРЕТЬЕ ИМЯ

Александр НЕЖНЫЙ

К чрезвычайному моему прискорбию, мне снова приходится заниматься деяниями Блаженнейшего митрополита Киевского и Украинского Филарета (Денисенко), хотя взамен этого я согласился бы три смены подряд копать мерзлую землю. Дело даже не в том, что после близкого знакомства с жизнью и трудами Его Блаженства испытываешь чувство исключительного отвращения. В сердцах многих тысяч людей сумма пороков митрополита вполне может отозваться недоверием к Церкви, которую он представляет. Младенчествующее пока в нашем Отечестве православное сознание далеко не всегда осмелится отделить предавшего Церковь священнослужителя от самой Церкви, к его предательству никакого отношения не имеющей. И если я в конце концов решился представить на всеобщее обозрение Его Блаженство без митры и жезла («Огонек»‚ №№48-49, 1991 г.), то лишь потому, что с каждодневной острой тревогой вижу, у какой опасной черты оказалась сегодня Русская православная церковь. Великими общественными переменами вынесенная на поверхность народной жизни, она едва справляется с резкой переменой давления. Единственное, что может сейчас укрепить источенные многолетней ложью ее стены, — это раствор и кирпич всеобъемлющей, суровой, спасительной правды. «Ибо Господь… любит правду» (Пол. 10, 7).

Но вот статья вышла. Я стал думать что же он теперь будет делать? Как ему жить дальше — с клеймом предателя, перевертыша и лжемонаха? Как он в алтарь войдет, думал я, как прикоснется к святыням? И за литургией в тайной молитве как дерзнет он призвать духа Святаго на себя и на предлежащие дары и просить Бога, чтобы Он «преложил хлеб в Тело Христово, а вино в честную Кровь Христову»? Нет, рассуждал я, он непременно должен что-то предпринять. Или в суд на меня подать, обвинив в чудовищной клевете, или от Священного Синода Русской православной церкви потребовать специального заявления, которым бы Патриарх и собратья-архиереи защитили его честь и достоинство, или, может быть, наконец очнуться и тихо уйти на покой.

Его Блаженство, однако, предпочел сделать вид, что ничего особенного не произошло. Правда, в конце декабря на заседании Священного Синода он несколько побрюзжал по поводу мерзких козней, направленных против него будто бы не без ведома самого Патриарха. Его Святейшество, изумившись навету, убедительно опроверг Его Блаженство, указав, что с автором (т. е. со мной) никакого общения не имеет и что автор (т. е. я) в одной из недавних статей выговорил даже и ему, Патриарху (Верно. См. «Послесловие к паломничеству», «Огонек» №45, 1991 г.). Вместе с тем потребовать у Его Блаженства решительных объяснений или — что было бы совершенно по канонам — доверить дело беспристрастному разбору церковного суда Синод Русской православной церкви отчего-то не отважился. Можно только догадываться, почему высокопреосвященные владыки с такой бережностью отнеслись к митрополиту Филарету (Денисенко). Что же касается суда, то Русская православная церковь пока еще им не обзавелась, хотя работы для него — непочатый край.

Между тем стали доходить до меня с Украины как устные известия, так и письма, одно замечательней другого. Передавали, например, что Его Блаженство, немного выждав, принялся расправляться со всеми, кто имел неосторожность со мной встречаться и тем более высказывать свое мнение. Трех восставших против него инокинь — Пелагею (Морозову), Марию (Сухаревскую) и Татьяну (Воропаеву) — Его Блаженство покарал отлучением‚ запретив священникам Украинской православной церкви исповедовать и причащать их. Иеромонаха Гавриила (Захарова), человека прикованного к инвалидной коляске, подручные митрополита затерзали угрозами сжечь дом и советами убираться с Украины. Сообщали, кроме того, что Его Блаженство, недовольный монахами Киево-Печерской лавры, пригрозил им однажды монастырь закрыть‚ а лавру отдать под музей.

А в письмах я читал: «Ваше Святейшество! (Это было письмо Патриарху Московскому и всея Руси Алексию II, копию которого прислали в «Огонек» и под которым поставили свои имена сотни православных граждан и клириков независимой Украины.) В связи с грубым нарушением канонов Церкви митрополитом Киевским и всея Украины Филаретом, его жестоким произволом в отношении преданных Церкви мирян и духовенства, его использованием Церкви на Украине в политических и личных целях, усугубляющих раскол и смуту, что в результате приводит к падению авторитета православной Церкви на Украине, просим Ваше Святейшество применить в отношении митрополита Филарета всю полноту канонического права». Четыре украинских священника (не называю их имен) тоже рискнули обратиться к Патриарху: «Известно ли Вам, Ваше Святейшество, что вскоре после публикаций в «Огоньке» в резиденции митрополита в день Его Ангела состоялся все тот же пышный обед по старому сценарию с участием Евгении Петровны Родионовой, которая ни на йоту не умалена в своей власти, с той же царской самоуверенностью грозится расправиться с «клеветниками» на Его Блаженство. Неужели деятельность этой женщины неподвластна никаким законам? Как неподвластен беспредел митрополита Филарета…»

«Я сам испытал на себе жестокость митрополита Филарета, — написал мне сотрудник — теперь уже бывший — «Украинской православной газеты» Сергей Герук, — в течение двух лет был свидетелем его диктаторского режима в митрополии. У митрополита Филарета нет любви к людям, это главное христианское созидательное качество заменила гордость, жестокость и мстительность. И ощущение, что коварство его сильнее сил справедливости, что он и мафия, окружающая его в лице Е. П. Родионовой, главбуха А. И. 3иминой, референта Ю. М. Пинкуса и целого сонма доносителей, попросту неуязвимы». В искреннем его свидетельстве, свидетельстве молодого православного журналиста, поступившего в церковную газету «в стремлении поработать Господу с чистой совестью», ясно слышится отзвук глубоких душевных переживаний, понятных и родственных мне сомнений, мучительных попыток окончательно решить проклятый вопрос: Богу или маммоне. «Структура митрополии, — пишет Герук, — порочная структура. Это среда с хронической духовной болезнью, и каждый попадающий в нее волей или неволей начинает болеть, становится носителем этого вируса. Хотя бы потому, что ему время от времени приходится отвечать на вопрос: ради чего я дал согласие дышать этим воздухом? Ради дела, ради хлеба, который нужен моим детям, успокаивал я себя. Да, но как приходится получать этот хлеб? А получать приходится в атмосфере полного унижения. Человек‚ приходящий сюда, будет унижен — дважды, трижды, всегда и всеми: и взглядом сытого шофера, и презрительной слепотой референтов и управителей митрополита, и самодурством королевы митрополии — этого апофеозного олицетворения всей изуродованной морали и нравственности дома на Пушкинской, 36».

В одном из писем верующие упрекнули меня в непростительной легкости, с которой я бросил Его Блаженству тягчайшее обвинение в многолетнем сотрудничестве с КГБ. «Есть ли у вас более весомые доказательства, чем предположения бывшего председателя Совета по делам религий?» — спрашивали меня.

Такие доказательства есть.

Член Верховного Совета Российской Федерации, священник Глеб Якунин опубликовал в «Аргументах и фактах» целый список агентурных имен (или, если хотите, кличек), которыми Комитет государственной безопасности назвал сотрудничающих с ним священнослужителей Русской православной церкви. Таким образом, был сделан первый шаг к разоблачению секретных сотрудников четвертого (церковного) отдела Пятого управления КГБ. Осталось узнать: кто скрывается за псевдонимами? Кто согласился стать агентом КГБ, прекрасно зная, что этим своим поступком он ставит себя вне Церкви? Кто лгал нам многие годы, благословлявшей нас рукой составляя и подписывая донесения на Лубянку? Кто двигался вверх по ступенькам церковной иерархии благодаря своей верной службе тайной полиции? Кто они такие — «Антонов», «Адамант», «Аббат»?

Задачу эту нельзя назвать сложной.

Вот отчеты, которые начальник четвертого отдела полковник В. Тимошевский направлял руководству КГБ СССР.

Год 1985-й: «В ВНР на заседании рабочего комитета ХМК (Международная религиозная организация «Христианская мирная конференция») направлены агенты «Антонов», «Кузнецов», «Вадим», «Прохоров» с заданием осуществить подготовку 6-го конгресса ХМК в приемлемом для нас плане. Решением рабочего комитета определен состав ряда руководящих органов, куда будет продвинута наша агентура».

Год 1986-й: «Совместно с КГБ СССР и УКГБ по Львовской области осуществлялось контрразведывательное обеспечение празднования 40-летия Львовского собора. Упразднившего униатскую церковь в СССР. В организации и проведении мероприятий участвовала большая группа агентов КГБ, в т. ч. «Адамант», «Антонов», «Лукьянов», «Скала» и др. Празднование, в котором приняло участие около 300 гостей, а также 10 представителей зарубежных православных церквей прошло в приемлемом для нас духе. На иностранцев оказало положительное влияние, у некоторых взяты интервью положительного характера». В том же году: «Для участия в III предсоборном всеправославном совещании в г. Женеву выехали агенты «Антонов», «Островский», «Нестерович», которым отработано задание по доведению до религиозных кругов Запада объективной информации о ходе переговоров в Рейкьявике».

Год 1989-й: «Наиболее важными были поездки: агентов «Антонова»‚ «Островского», «Адаманта» в Италию для переговоров с Папой Римским по вопросам дальнейших взаимоотношений между Ватиканом и РПЦ, в частности, по проблемам униатов».

Как видите, во всех четырех процитированных мною отчетах полковника В. Тимошевского встречается агент по кличке «Антонов». Это имя, кстати говоря, можно обнаружить в отчетах еще 1967 года, в которых, в частности сказано, что «Антонов» вместе с другими агентами, будучи на заседаниях исполкома и Центрального комитета Всемирного совета церквей, в пику западным церквам «требовал обсуждения положения негров в США». Словом, это старый, проверенный, опытный кадр Комитета государственной безопасности.

Наряду с отчетами четвертого отдела Пятого управления КГБ СССР (разумеется, «совершенно секретными») существует официальная церковная хроника, познакомиться с которой можно либо по «Журналу Московской Патриархии», либо по «Информационному бюллетеню» отдела внешних церковных сношений Московской Патриархии. Если, точь-в-точь сообразуясь с приведенными в отчетах КГБ датами и событиями, просмотреть подшивки «ЖМП» и «Информационного бюллетеня», то нетрудно, к примеру, установить, что в мае 1985 года в Будапеште на заседании рабочего комитета ХМК делегацию Русской православной церкви возглавлял митрополит Киевский и Галицкий Филарет, являющийся к тому же председателем Комитета продолжения работы ХМК. (В «ЖМП» №8, 1985 г., опубликован снимок: митрополит Филарет с улыбкой пожимает руку председателя Президиума ВНР.)

В «ЖМП» (№ 2, 1987 г.) под рубрикой «Из жизни православия» напечатано пространное сообщение о работе предсоборного всеправославного совещания, проходившего в октябре — ноябре 1986 года в Шамбези, близ Женевы. Делегацию Московской Патриархии возглавлял митрополит Киевский и Галицкий Филарет, призвавший участников совещания воспринять — цитирую — «предлежащий подвиг, как говорит апостол Павел, не с любопрением и тщеславием (Флп., 2, 3), но со страхом Божиим, с любовью к истине и с христианским смирением». (Ваще Блаженство! Примите все вышеприведенное и особенно нижеследующее в духе вашей проникновенной речи, произнесенной в Шамбези: со страхом Божиим, любовью к истине и‚ желательно‚ с христианским смирением.)

А в «Информационном бюллетене» за 1989 г. (№№ 8-9) на странице 13 помещено сообщение под заголовком «Визит Папе Иоанну Павлу II»: «Находившаяся в Риме делегация Русской православной церкви, состоявшая из постоянных членов Священного Синода во главе с митрополитом Киевским и Галицким, Патриаршим Экзархом Украины Филаретом, 25 августа была принята Папой Иоанном Павлом II в его летней резиденции в Кастель Гандольфо». (Бедный Папа! Он полагал, что беседует с православными архиереями, своими братьями во Христе, и не ведал, что принимает агентов КГБ.)

Агент КГБ «Антонов» в официальной церковной хронике предстает митрополитом Филаретом (Денисенко). Это один и тот же человек, но с двумя лицами, двойник и перевертыш.

Точно так же под агентурным именем «Адамант» обнаруживается митрополит Крутицкий и Коломенский Ювеналий, а под кличкой «Аббат» — довольно часто призывающий нас с телеэкранов к добру и правде митрополит Питирим, председатель Издательского отдела Московской Патриархии.

В последнее время я много работаю в архивах. Возможности и силы мои ограничены, но, сообразуясь с ними, я все же хотел бы составить более или менее полный отчет о крестном пути, которым прошла Русская православная церковь. Довольно часто я обнаруживаю документы, как бы опаляющие мне душу прорвавшимся наконец-то сквозь десятилетия предсмертным стоном. Едва не плача, я пишу и пишу: переписываю отчаянные письма профессора Юрия Петровича Новицкого, вместе с митрополитом Венамином (Казанским) в 1922-м приговоренного к расстрелу и напрасно взывавшего к милосердию во имя своей двенадцатилетней дочки, у которой недавно умерла мать и у которой теперь палачи отнимали отца… Допросы патриаршего местоблюстителя, митрополита Кирилла (Смирнова), завершившиеся расстрелом в 1937-м, в полночь 20 ноября, в Чимкенте… Рапорт пом. начальника Верхне-Уральской тюрьмы, лейтенанта госбезопасности Яковлева, ставший поводом для расстрела патриаршего местоблюстителя митрополита Петра (Полянского), рапорт и справку: «Постановление тройки УНКВД по Челябинской области от 2 октября 1937 года о расстреле Полянского Петра Федоровича, он же митрополит Крутицкий. Приведено в исполнение 10 октября 1937 года в 16 часов. Нач. 3 отд. УГБ УНКВД по Ч/О, лейтенант госуд. безопасности Подобедов».

Святые мученики — их страданиями и кровью, несмотря ни на что, была спасена наша Церковь.

Но мы все достойны будем самой плачевной участи, если, помня об их искупительной жертве, позволим Его Блаженству и его соратникам по службе в КГБ как ни в чем не бывало переступать порог алтаря.

При рождении Его Блаженство нарекли Михаилом; при пострижении в монахи дали имя Филарет; третьим именем его назвали в КГБ. Я предлагаю верующим отныне и впредь так обращаться к Его Блаженству: «Товарищ Антонов!»

«Огонек» № 4 (3366), 25.01.1992 г.